sergii_u (sergii_u) wrote,
sergii_u
sergii_u

"Хольмстон командовал добровольцами, уверенно спасавшими национальную честь России"

Оригинал взят у knyaz_myshkin в "Хольмстон командовал добровольцами, уверенно спасавшими национальную честь России"
Оригинал взят у kaminec в "Как и Корнилов, Хольмстон командовал добровольцами, уверенно спасавшими национальную честь России"
ДОСТОЙНЫЙ ДОСТОЙНЫХ

Анатолий Стенрос

Газета «Наша Страна» Буэнос Айрес №1228, вторник, 4 сентября 1973 года, с.1.

Не стрелять, здесь русский генерал! - раздалось по-немецки 2-го мая 1945 года средь снежной метели на границе Лихтенштейна, маленького, но независимого европейского государства.
Перед пограничным постом остановилась вереница грузовиков с солдатами и оружием. Пограничники и не думали стрелять; за несколько часов до того, они получили приказ пропустить колонну и облепленные мокрым снегом русские солдаты, офицеры, несколько женщин и детей, общим числом в пятьсот человек, медленно втянулись в нейтральное государство, спасаясь от победителей страны, позволявшей участвовать в борьбе с общим врагом.

В истории княжества, вторжение чужеземцев было первым, а в истории всеобщей, едва ли не единственным по своим целям: солдаты вторглись в полном боевом порядке для интернирования, оказавшегося не более легким, чем отражение неожиданных вторженцев, и по одной и той же причине: у самого княжества, в течение целого столетия уже не было ни одного солдата. Это недоразумение сгладилось любезной готовностью: вторженцев разоружиться собственными средствами.

Русским генералом был генерал-майор Смысловский-Хольмстон, командующий 1-ой Национальной Русской Армией, численно подобной Добровольческой Армии: генералов Алексеева и Корнилова, а по духу и принятой на себя исторической роли, с Добровольческой армией еще более схожей. Как и Корнилов, Хольмстон командовал добровольцами, не рассчитывавшими на освобождение России собственными силами, но уверенно спасавшими ее национальную честь и готовыми скорее умножить могилы корниловцев, чем уступить хоть один седой волос этой чести покусившемуся на нее врагу; врагу небывалому, диковинному по мерзости и кровожадности.

Он навис уже над проданной Европой и через несколько дней оскаленного зверя объявят победителем. Его неутолимая мстительность получит щедрую добычу, в том числе остатки национальной русской армии, хоть небольшой, но особо лакомый трофей. Все русские, ускользнувшие, было, из коммунистической петли, предусмотрительно обречены на возвращение. О них никто не подумает, ни позаботится, теперь им некуда деваться, у них нет друзей, а злорадных недругов достаточно для оправдания самых худших опасений.

В послевоенной истории расчетливой подлости, какой отплатили русскому народу за принесенные им жертвы союзники его внутреннего врага, в этой тёмной истории два имени всегда будут маяками для идеалистов, блуждающих в море, отравленном нечистой совестью. Два имени - Хельмут фон Паннвиц и Борис Смысловский-Хольмстон; два генерала, в противоположность Наполеону, никогда не покидавшие в беде своих солдат. Первый отказался остаться в Германии и с подчиненными ему казаками пошел на заведомую смерть в СССР. Второй, без сомнения, поступил бы так же, если б не сумел спасти добровольцев, но он их спас. Спас всех тех, кто и ему остался верен до конца. Всех, до одного. И только тогда сошел с эшафота, как с капитанского мостика тонущего корабля. последним.

Завершению подвига предшествовало преодоление огненной Сциллы войны и леденящей Харибды большевизма. Под водительством генерала Хольмстон утлый чёлн Первой Национальной Русской Армии по этой исторической быстрине промчался смело и прямолинейно, с гордо развевавшимся трехцветным флагом, ни разу не погрузившимся в политическую муть.

Военная карьера Б. А. Смысловского моментами драматична. Гвардейский офицер с высшим образованием, свободно владеющий европейскими языками, участник Белого Движения, непоколебимый антикоммунист, Борис Алексеевич пользовался полным доверием высшего немецкого командования, но будучи откровенным российским патриотом, навлек на себя подозрения гитлеровцев, в конце концов, добившихся его ареста. Полугодовое следствие обнаружило лишь то, что по скромности подследственного прежде оставалось в тени. И результатом следствия было не предание суду, а повышение в чине, расширение полномочий и награждение высоким военным орденом.

В поведении и деятельности генерала Хольмстон бросается в глаза какая-то фанатическая порядочность. В наше лукавое время, когда не только без обмана не продашь, но без продажи и не обманешь, российский офицер, в обстановке политического взаимонедоверия, отвергая дипломатические ухищрения, действуя напрямик, как говорится, с открытым забралом, достигал поставленных целей быстрее и успешнее, чем те же цели преследовались и достигались другими по-другому. Армия генерала Хольмстон, как и армия генерала Корнилова, еще не была армией в строгом смысле слова, но зародышем настоящей армии уже была и не вина генерала в том, что эту настоящую, безоговорочно русскую армию создать он не успел. А в том, что создать её он был способен, не позволяют сомневаться мужество, настойчивость и мастерство, с какими он вывел антикоммунистическое своё ополчение из коммунистической западни; спасти солдат было труднее, чем объединить их под русским знаменем.

О том, как спас их генерал Хольмстон при рыцарском содействии Князя Лихтенштейн и Княгини, и правительства княжества, и его малочисленного, но высоконравственного населения, повествует на немецком языке подробно и добросовестно доктор К. Гримм в документально отчетной книге «интернированные русские в Лихтенштейне». Из неё мы узнаём, что в годы разгула советских военных миссий и репатриационных комиссий, при содействии мировой демократии вернувших Сталину на муки и смерть свыше шести миллионов «врагов народа» не только из побежденных стран, но и таких, как Франция, Голландия, Дания, Бельгия, Швеция, Норвегия, Финляндия, и даже Северная Америка, миниатюрная монархическая страна, безоружная, беззащитная, приняла под свою защиту и защитила без чьей либо помощи, сама, четыре сотни антикоммунистов от наглых посягательств избалованных террористов, не встречавших уже нигде отпора, ни отказа.

Впущенным в Лихтенштейн чекистам было позволено только уговаривать разоруженных солдат. Как обычно, какая то их часть не нашла в себе достаточной твердости для отпора и на возвращение согласилась, но остальные четыреста коротко заявили, что живыми не дадутся.

По отношению к правительству Лихтенштейна применялись все меры советского воздействия, от дипломатического шантажа до угрозы военной интервенцией, но на все требования насильственной выдачи «преступников» чекисты получали только согласие судить преступников, да и то если предъявляемые обвинения будут доказаны и окажутся соответствующими определениям лихтенштейнского законодательства. То есть, по сути, получали отказ.

Защита иностранных беженцев беззащитным государством - явление для нашего времени совершенно необычное и уж во всяком случае, героическое. Какая уверенность могла быть у страны. с десятитысячным безоружным народом, что несколько десятков вооруженных разбойников «неизвестной национальности» не спустятся для физической расправы с непокорными властями и не погрузят на пяток транспортных самолётов за один раз всех «преступников», чтобы унести их из обезглавленной страны «в неизвестном направлении?» Кто бы этому помешал? Кто бы посмел возвысить голос против прокуроров и судей нюрнбергского процесса?
Князь и Его правительство не могли этого не понимать…

Из книги мы узнаем, что напряжение в стране и душевная пытка четырехсот травимых русских людей продолжались, без малого, год. В течение этого года и всего последующего срока пребывания беженцев в Лихтенштейне, заботами княжеской Семьи (как некогда наша государыня с дочерьми во время войны, так и Княгиня Георгина с дочерьми не гнушались никакой работой по устройству интернированных), правительства, Красного Креста, благотворительных организаций и частных лиц, в особенности, крестьян, беженцы были досыта накормлены, обеспечены теплым кровом, одеждой, книгами, медицинским обслуживанием и даже музыкальными инструментами.

Книга повествует о сердечности крестьян, предлагавших укрыть беженцев у себя или в обход законов дать им возможность скрыться самим. Они писали членам правительства - «нужно слушать Бога, а не людей!» Они не знали, что ни одно из сопредельных стран не отказалось бы выдать беглецов советчикам. Кстати, генерал Хольмстон с супругой и штабными помощниками мог в любой момент ретироваться в безопасные края, но он это сделал только через два с половиной года, то есть, после того, как в Лихтенштейне не осталось никого из его подчиненных.

Отъезд советской миссии только облегчил душевное состояние интернированных, но не обеспечил их безопасности; их нужно было переселить за океан. Но и согласие президента Перона принять 24.000 русских Ди-Пи, в ответ на хлопоты генерала Хольмстон, дела до конца еще не решало: на переезд нужны были деньги из расчета 1.300 франков за каждого переселенца. Благотворительный сбор составил 70.000, нехватало около 450.000. По ходатайству генерала Хольмстон и распоряжению Князя, казначейство Лихтенштейна выдало эти деньги в качестве долгосрочного кредита, без малейшей надежды получить их когда-нибудь назад. Однако, правительство канцлера Аденауэра оказалось тоже на высоте и в три приема, к 1956 году‚ погасило этот долг, то есть, сделало для русских, бежавших из Германии, то единственное, что могло сделать правительство побежденной страны.

Перед исходом из Германии, генерал Хольмстон предложил командованию 3-тьей дивизии РОА объединиться, но оно предпочло выполнять позорный приказ, ложно рассчитанный на сталинское снисхождение, и продолжало марш на Прагу, с целью ее «освобождения от фашистских захватчиков», то есть, для того, чтобы воткнуть в спину смертельно раненой армии, от неё же полученный нож...

Род Смысловских сыздавна завоевал в русской истории репутацию доблестных защитников нашего Отечества. Так пишет и Солженицын в книге «Август Четырнадцатого». Один из современных представителей этого рода наследовал Белую идею Первого Кубанского похода и оставил на сохранение трехцветное русское знамя в музее маленького княжества с большим сердцем.

Генерал-майор Борис Алексеевич Смысловский-Хольмстон запечатлелся в нашем столетии, как один из самых жертвенных ревнителей воинской чести гордой императорской России. Он во всем остался верен ей и благородным традициям его предков.

А. Макриди.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments